[Naivs]
У меня есть сердце, но оно чёрное
Безумство, гнев, трепет и гной сочились из крикливой толпы. Все были справедливостью заражены, не желая и слышать безмолвной мольбы. Ревели одежды её из огня, жизнь, бережно вырывая в зарнице дня.
Глаза её от слёз давно уже устали и мысли ядом отравляли мирские печали. Разбитые губы тихо кровью в небеса шептали. Прося об искуплении земных палачей, даровавших ей платье ласковых огней.
Сознанье в миг непониманье оскверняло, сотни вопросов тяжких рождало и это быстрей огня убивало. Презренную святую – убийцу за веру простую.
Я ведь мессия – богом посланный герой, за что же так со мной? Я та, что всегда желанна была во всех храмах и домах, но теперь как прокажённый изгой. Я зло искореняла и род людской от ереси очищала, а теперь позором преступленья клеймена. Повинна во всех тяжких не моих грехах и ради чьёй-то правды торжества на этот эшафот горящий возведена.
Господь, разве не ты мне миссию свою дал? Разве не ты ли меч мой рукою милосердной направлял? Разве не ты ли меня на путь истины, словом святым направлял? Ведя по судьбы тернистым мостам, даруя мудрость вековую моим речам.
Ты только скажи или дай мне свой знак, прошу, ответь не томи? За что же так?
Может и на это воля твоя? Я готова если в том мудрость твоя и принять очищение от огня.
Время, время ответов неизбежно от неё ушло, а пламя её обнимая, плоть бренную сожгло.
Безумцев что купались в справедливости лжи дел своих, редела толпа, уходя в свои дома. Лелеять дальше мыслей и заповедей порок. Что речами плёл из года в год ни один пророк и божий фанатичный слуга. Под час, открывая личину змея, и падал от гнева праведной толпы, не внимавшей слова беззвучной мольбы.
А бог, наставник её в небесах угрюмо молчал. Лишь позже Дождь слезами тлен и пепел окроплял. Извиняясь за бессилие сказать; что не нужно больше кровь за веру проливать.